В глубине души он понимал, что даже месяцами воздержания нельзя оправдать неодолимое влечение, с которым он сейчас следил за ней, и страх, охвативший его при мысли, что чудное видение исчезнет.

Исчезнет? Такая рыжая? Невозможно.

Его глаза жадно следили за пышными червонно-золотистыми завитками, густым каскадом падавшими на узкую спину. Вряд ли она затеряется в толпе, хотя явно к этому стремится.

Кристос встречал многих интересных женщин и никогда не замирал от вожделения. Но теперь... Он глубоко вздохнул.

— Никто и не говорит о неприязни к лошадям. Кроме того, у нее очень подходящие для деторождения бедра.

Теодосия задумалась, потом властно дернула племянника за пиджак:

— Интересно, она беременна? Тогда эта спешка вполне понятна. Как думаешь, Кристос?

С покорным видом, но не упуская боковым зрением рыжую, он подвел разговорившуюся старую даму к ее месту:

— Полагаю, мне лучше думать о собственных делах.

— Нет ничего плохого в браке по беременности!

— Очень широкие взгляды, тетя Теодосия.

— Я не ханжа, мальчик.

— Вы меня удивляете.

— Но девственницы тоже превосходны, — великодушно допустила старуха.

Кристос заметил, что рыжая вот-вот исчезнет за колонной. К этому моменту он, к своему удовлетворению, уже установил, что она пришла без сопровождающего, но издалека не разглядел, носит ли прекрасная незнакомка обручальное кольцо.

— Не могу сказать, что знаю таковых. — По мнению Кристоса, куда важнее быть последним мужчиной в жизни женщины, чем первым, особенно если ты намерен провести с нею остаток своих дней.

Теодосия предпочла проигнорировать сарказм племянника, но это все же не спасло его от ощутимого тычка тростью.

— Греческие мужчины хорошо умеют притворяться, — едко заметила она. — И вы не святой, молодой человек. С другой стороны, если обрюхатишь девушку, еще не надев ей кольца, то хотя бы узнаешь, что она способна к размножению.